Конкурс «Ассассин в России» работа Coraer

assassins-creed-3.ru_konkurs-assassinvrossii

Предлагаем вашему внимание рассказ пользователя Coraer на тему “Ассассин в России”. Текст опубликован как в первоисточнике без изменений, дабы полностью передать впечатление о конкурсной работе.

Лишь гулкий топот ног по железной крыше и учащенное дыхание, слившееся в единый ритм с биением сердца, слышались на крыше. Шаги ускорялись с каждой секундной, прыжок! Ухватился за уступ, подтянулся и без промедления продолжил свой бег. Успеть, главное успеть… Несколько голубей вспорхнули в испуге от пробегающего мимо человека, заслонив собой на мгновенье алое утреннее солнце, словно на половину застрявшее между крышами домов и серыми низкими облаками, накрывшими Москву. Луч солнца, преломившийся на блестящей крыше дома на против, на секунду ослепил и оставил после себя яркие пятна в глазах и еще более посеревший мир вокруг, благо не все крыши Арбата блестели, иначе письмо могло бы не достичь своего адресата. Или и так не достигнет? Главное – успеть, эта мысль подталкивала уже ноющие мышцы ног сокращаться еще быстрее и ускоряла и так неистово бьющееся сердце.

Впереди слишком большое расстояние – не перепрыгнуть, но времени идти в обход нет, а на земле могут быть сильные препятствия в виде человеческого фактора. Но бег не замедлять, думать, искать способ интуитивно, как угодно, но нельзя терять ни секунды. По мере приближения края крыши глаза все рьяней ищут что-нибудь, что могло бы помочь. И вот оно, то что нужно – кабели, протянутые между домами. Безумие? В любой другой момент, но не сейчас.

Слегка отклонился на бегу от своей траектории, что бы оказаться прямо под ними – прыжок и вот левая рука уже зацепилась за провод и крепко его сжала, под ногами была лишь пустота и асфальт где-то внизу. В тот же момент из запястья другой руки что-то блеснуло алым отражением на солнце и резким движением руки обрезало толстый кабель.

Словно эссенция страха и решимости впрыснулась в кровь когда тело, висящее на проводе стало резко опускаться и стремительно двигаться по направлению к стене с окнами. В последний момент вторая рука тоже зацепилась за кабель и через мгновенье удар! Звук бьющегося стекла и сдавленный возглас. Осколки посыпались на асфальт внизу, а несколько пробили шинель и вонзились в плече. Пальцы едва не разжались от боли, но, скорее волей, нежели рассудком или страхом падения, он удержался и уже меньше чем через пару секунд, потребовавшихся на вынимание осколков из плоти, он карабкался по кабелю как по веревке, быстро, словно и не было этих нескольких километров головокружительных скачков и бега без остановки.

И вот он зацепился за край крыши и с молодецкой легкостью, не характерной обычным людям его возраста, вскарабкался на крышу и без промедления шаг за шагом возобновил свой бег.

– Хватит пинаться, ты что совсем ополоумел? Я же спала!

Звонкий возмущенный крик разорвал наваждение словно нож, прорывающий одежду как единственную защиту нежного человеческого тела от смерти. Он отозвался давящей головной болью и ощущением, что вчерашнему пиву самое лучшее место сейчас на милом ворсистом ковре возле дивана.

–Прости, Вероника, мне приснился сон… – послышалось очень басистое оправдание, непривычно звучавшее от самого себя. Глаза еле разлипались и все вокруг было мутное спросонья.

–Да как тебе еще сны могут сниться после вчерашнего? Ох… Ладно, раз уж уже двенадцать часов – пора вставать, – голос постепенно отдалялся, видимо она ушла на кухню. – Са-а-ань, тебе чего-нибудь приготовить?

–Нет, спасибо… – повышать голос было больновато, так что он воздержался от дальнейших объяснений.

Постепенно зрение вернулось, и взгляд стал бестолково шариться по комнате. Разбросанные пустые бутылки из-под пива валялись возле окна, деревянный столик возле дивана, на котором валялся Александр, был весь в крошках и остатках еды. В другом конце не маленького помещения расплывчато виднелся белый стол с четырьмя стульями, а возле них тумбочка, на которой стояли часы. Часы показывали двенадцать часов семнадцать минут и, судя по свету, льющемуся через большое окно, это было не ночное время. Двенадцать семнадцать… Бессмысленный взгляд смотрел на эти цифры, чувствуя, что это что-то важное и информация медленно, но все же доходит до мозга… Двенадцать семнадцать!

–Воробьев, вы проспали абсолютно все мои лекции и пришли на последнюю. Надеюсь, у вас хватит воли проснуться хотя бы на экзамен, иначе, клянусь богом, я добьюсь вашего отчисления. Не забудьте, экзамен начнется в двенадцать утра… – отчетливо прогремело заявление преподавателя, неожиданно вспыхнувшее в памяти.

Сашу словно окатило холодной водой из ведра, уже опаздывает! Неимоверное усилие и он оказался на ногах. Подобрал рубашку, в коридоре накинул ее, глянув на свое отражение в дверце шкафа по пути к выходу.

–Ты куда собрался? Даже не поешь? – растерянно спросила девушка выходя из кухни.

–М-м-м, нет, прости Веро’ника, времени нет, опаздываю на экзамен, – пробормотал Александр, завязывая шнурки.

–А я говорила тебе – смотри не перебери с выпивкой, ладно, ни пуха тебе…

–К черту! – крикнул парень, обернувшись перешагивая порог, выбежал на лестничную площадку и кинулся вниз по лестнице, накидывая легкую куртку на ходу.

Промчась несколько пролётов он вырвался на улицу и стремглав ринулся вдоль дома по хрустящему снегу, оставив позади пищание домофона. Голова раскалывалась, но он бежал. Вот уже выбежал на главную улицу и уворачивался от идущх по своим делам людей, перебежал на красный свет светофора и оказался почти у самого метро. Строители как всегда что-то ремонтировали, проскочив по деревянному помосту через раскопанный ров и промчавшись мимо сложенных труб, взлетел по ступенькам и вот тяжело дышащий не по сезону одетый молодой человек уже прикладывает проездной к турникету и проскакивает через него.

Люди оборачивались на громкий топот, разносившийся на весь тоннель, но ни времени ни желания приглушать шаги не было, сердце в груди подыгрывало в такт размеренным наплывающий и отплывающим волнам боли в голове. Последние ступени преодолены прыжком, сквозь шум приходящего по одну сторону платформы поезда слышалось «осторожно, двери закрываются» другого.

Неимоверное усилие и вот в последнюю дверь вагона уже влетел молодой парень лет восемнадцати, короткие русые волосы слегка растопырены на холке, румяные здоровые щеки, серые глаза с постоянно не грустноватым, а скорее обреченным взглядом, здорового эктоморфного телосложения, среднего роста. Его одежда, казалось, выражала всю его неряшливость, имеющую корни не в нерадивости, а в принципиальном пренебрежении, порой даже во вред самому себе, общественным мнением и советами.

Легкая курточка цвета охры шла в разрез типичным холодным российским зимам, нещадно объединившимся с постоянной Петербуржской влажностью. Воротник бело-красной клетчатой рубашки, торчащий из не до конца застегнутой куртки почти полностью скрывал серую футболку, одетую подо всем. Приуженые черные джинсы не закрывали потрепанные кеды на ногах, а скорее наоборот, выделяли их.

Вагон качнулся, проходя поворот в подземном туннеле, и мышцы ног всех стоящих в вагоне людей исправно напряглись от нежелания падать на грязный пол. Но у всех этих людей не было такого бурного вечера и ночи как у симпатичного молодого парня, стоящего около входных дверей. Он ухватился одной рукой за перекладину, чуть не упав под натиском центробежной силы, другой – небрежно взлохматил волосы на голове. Повел головой в сторону посмотреть, не заметил ли кто его слабости, и словил взгляд красивой молодой девушки примерно его возраста, прислонившейся к стенке. В ту же секунду она смущенно отвела глаза, но через мгновенье взгляд вернулся назад. Ее карие глаза смело сверлили Александра, он улыбнулся ей а она в ответ показала ему свои ямочки на щечках. «Владимирская» — объявил голос машиниста. «Эх, подойти бы, познакомиться, да так спешу… Какой неудачный день…» – проворчал про себя студент, отрывая взгляд от девушки и первым вырываясь из вагона. Все ступени на переходе бегом, пара минут и он уже перешел на другую ветку метро и колесил в вагоне до конечной станции.

Под заветное слово «Садовая», сказанное машинистом, парень глянул на часы. Двенадцать сорок девять. «Экзамен еще не мог закончиться, так что Пастухов меня простит и пустит, другое дело – как сдавать? Стоило, пожалуй, вчера хотя бы почитать чего-нибудь» — думал Александр под аккомпанемент из топота и садившегося дыхания. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой он все приближался к цели, чуть не наступил на старуху, просящую подыни в переходе, словил пару ругательств в свой адрес и вот он уже на финишной прямой.

– Тринадцать ноль восемь, лучше поздно чем никогда, Воробьев, – воскликнул Пастухов, обернувшись на разнесшийся на всю аудиторию скрип дверной ручки. – Вы у меня от дополнительных вопросов не отделаетесь, зачетку сюда и тяните билет.

Даже не пытаясь сдержать учащенное дыхание, что бы показать как он спешил Александр подошел к преподавательскому столу, где Пастухову уже отвечал другой студент. После минутного копошения в карманах под пристальным взором преподавателя зачетка была на столе, а билет в руках. «Распад СССР: причины и последствия» – гласил вопрос в билете.

–Прошу вас, присаживайтесь, у вас на подготовку есть полчаса, – с полной уверенностью в отсутствии у Александра знаний с ухмылкой сказал преподаватель, выводя каракули в зачетке у только что сдавшего экзамен студента.

–А можно мне… Можно сесть отвечать сразу? – с притворной нерешительностью пробормотал Саша.

Брови Пастухова медленно поползли вверх.

–Сразу? Ну-у-у… Если уверен, то можно, – следом за бровью в стороны потянулись и уголки рта.

Всего через минут пять экзамен был провален и Александр, как ни странно, вполне довольный собой вышел из аудитории и направился к выходу с кафедры.

–Ну что, могу тебя поздравить? – раздался одновременно с хлопком по спине озорной молодой мужской голос.

–Ага, – с улыбкой повернулся к другу Александр. – Поздравить с очередным провалом.

–Эх, и зачем ты это делаешь? Ты же легко мог это выучить вместо того что бы отрываться прошлым вечером, даже я не пошел на вписку к Веронике, – с ноткой разочарования и удивления в голосе воскликнул Женя.

–Ты же знаешь, я учусь здесь только ради матери… Сдалось мне это высшее образование.

–Ты, друг мой, самый что ни на есть настоящий раздолбай – разлившись озорным смехом воскликнул друг. – Какие планы на сегодня? Ты, конечно, не сдал, но могу ли я рассчитывать на тебя в сегодняшней вечеринке по случаю закрытия сессии?

–М, сейчас я еду домой, а оттуда сразу на свои… сеансы, а потом сразу к вам. Но я опоздаю – неуверенно пробормотал Александр.

–Отлично, я пока договорюсь со всеми, удачи на твоих… курсах – как всегда жизнерадостно сказал Евгений и хлопнул друга по плечу на прощание.

Спокойная ходьба казалась чем-то нереальным, словно в замедленной съемке, после марафона, переходящего изо сна в реальность. Головная боль ни в какую не желала утихать. Не запомнив ни единого момента из чуть менее чем часового пути до дома, Александр уже перешагивал последнюю ступеньку на площадку своего этажа и, прислонившись к соседской двери, звонил в звонок своей.

Звук открывающихся замков не заставил долго себя ждать. Не успели обе ноги переместиться в прихожую, как грудную клетку сдавили не очень сильные, но крепкие объятия.

– Опять пропадал всю ночь, я же волновалась! Как экзамен? Уже сдал? – голос матери был, как всегда в такие моменты, взволнован.

–Да-да, я все сдал, есть чего пожевать? – заглядывая на кухню, пробормотал сын. – Мне скоро уходить на прием к доктору.

Александр, не разуваясь, прошел на кухню и стал копаться в холодильнике.

–Ну что же ты… Давай я тебе супа подогрею, чего ты будешь перекусывать всяким. И чего ты ходишь в этих своих тапочках легких, зима на дворе, давай я твои теплые кеды достану. – в голосе матери слышась неподдельная забота и переживание.

Дверца холодильника захлопнулась, парень прошел мимо нее с откусанным яблоком в руке.

–Ты же знаешь – я не чувствую холода. Где они? В шкафу? – осматриваясь спросил Саша. – Прячешь их каждый год не пойми куда.

–Он на антресоли были, сейчас достану, подожди – воскликнула мать и побежала за стремянкой.

–Да что ты будешь напрягаться? Я сам сейчас достану. – с этими словами парень легким движением рук подтянулся на краю шкафа, уперся ногой в стену напротив и боком в шкаф, а руками открыл антресоль и заглянул в нее. – Ну и барахла тут у тебя…

–Стой! — возопила женщина, подскакивая к шкафу – обои пачкаешь, а ну слезай и не копайся там! Ох…

Бах! На пол свалились небольшая клетка, теплые кеды и чемодан, создав не слабый шум. Неловкий сын спрыгнул на пол и озорно посмотрел на мать.

–Ну, ничего же не сломалось, так? А чего за чемодан? – парень наклонился и взял чемодан в руки.

– А ну отдай сюда, не твое! – воскликнула мать и попыталась отобрать чемодан, но сын оказался проворнее. Он направился к дивану с чемоданом в руках, по пути положив яблоко на тумбочку, а мать засеменила за ним.

Старый, явно советских времен чемодан был весь в пыли, исцарапан и явно прошел не одно десятилетие. Поближе присмотревшись Саша заметил странный знак на запорах, отдаленно похожий на букву А. Попытался открыть – заперто наглухо.

–Что это? Чей он? Откуда он у нас? – мальчик растерянно посмотрел на мать. Та лишь стояла с каменным лицом явно решая что ей дальше делать. – Почему ты молчишь? Что в нем?

–Не твое дело! – мать попыталась вырвать чемодан из рук, но тщетно. – Это просто чемодан со старым барахлом, я совершенно про него забыла, надо бы его выкинуть.

–Выкинуть? Ты шутишь?! Мне же интересно что в нем. – запротестовал Саша – Открой его.

Он протянул чемодан матери, та растерянно взяла его в руки, перевела на него взгляд и по её лицу словно пробежала судорога от боли скорее душевной, нежели физической. Лицо приняло рассерженное выражение, а строгий взгляд устремился на сына.

–Я выкину его и точка. – Решительно сказала мать.

–Ч… Что? Нет! – воскликнул Александр и хотел было отобрать чемодан обратно, но не тут то было, мать неожиданно резко развернулась и устремилась с ним на кухню. Сын устремился за ней. – Стой! СТОЙ!

Мать остановилась в коридоре, полу обернувшись, показывая, что готова его слушать.

–Он… Он принадлежал Ему, да? – голос выдавал возбуждение, которое постепенно охватывало тело до кончиков пальцев. Мать тяжело вздохнула и повернулась лицом к сыну.

–Да, именно поэтому я его и выкину. Мы не говорим о Нём, ты же знаешь, он бросил нас и тебе лучше забыть об этом.

–Но я хочу знать хоть что-то, ты же знаешь как его открыть! – запротестовал Воробьев младший. – Он мой отец, а я с самого детства слышал только общие слова вроде «он нас бросил» и «твой отец недостаточно нас ценил». Дай мне увидеть хоть что-то, что принадлежало ему, я так могу умереть так и не зная, каким был мой отец. Пусть я даже буду разочарован, но я ведь должен знать…

Взгляд, казалось смягчившейся матери, столкнулся с умоляющим взглядом сыном и вмиг ужесточился с новой силой.

–Я помню его взгляд, он почти такой как у тебя. Ты никогда не откроешь этот чемодан и мы никогда больше не заговорим о Нём, ясно, молодой человек?

Чувство несправедливости, смешанное с невозможностью переубедить мать, разжигало внутри настоящий пожар. Неизвестно что, связанное с отцом, так близко и так далеко, а мать уперлась рогом и, зная её, переубедить возможности не было совсем. Надоело это!

– Хватит с меня, ухожу, если завтра вернусь, а чемодана не будет – уйду навсегда. – поставил ультиматум сын и пулей вылетел из квартиры, даже не обернувшись, и стремглав потопал вниз по лестнице.

Выбежав из парадной он остановился. Спешить было некуда, до сеанса еще полно времени, но сердце металось в грудной клетке от злости. Александр застегнул куртку и медленным шагом двинул в сторону метро. Околочасовой путь был насыщен мыслями о несправедливости в личном плане и в жизни вообще. Злость на мать медленно перекинулась на отца, а затем на судьбу. Некоторые люди решают судьбы мира, а он не может открыть какой-то чемодан. Обида раздирала душу на части, понятие справедливости казалось не просто потерянным, а скорее нереальным.

Территория больницы была ограждена невысоким заборчиком, за ним располагались несколько корпусов, представляющих из себя четыре облупленные советские кирпичные постройки высотой четыре-пять этажей, и неухоженный парк с довольно старыми голыми деревьями. Проходя по алле между деревьев, Александр заметил курящих врачей, громко смеющихся и говорящих о чем-то своем на крыльце нужного ему корпуса, все четче и четче видя их по мере приближения. После поднятия по ступеням задержал дыхание, что бы не почуять сигаретный дым и начал дышать лишь зайдя в помещение. Седлал это он не из мыслей о здоровом образе жизни, а из того, что терпкий запах сигарет очень уж ярко напоминает обо всех пьянках-гулянках, которые он регулярно посещает последний год.

Звон монет в карманах и пристальный взгляд охранника сопровождали приобретение бахил и вот пятирублевая монета уже засунута в автомат, и колпачок с бахилами вылетел в подставленную ладонь.

Подъем по лестнице на третий этаж проходил под раздражающий шелест целлофана между подошвой обуви и полом. Когда Александр, наконец, дошаркал до нужного кабинета – он взглянул на часы. До времени его записи было еще чуть больше десяти минут, и с легким вздохом он постарался максимально удобно устроиться на кресле напротив кабинета.

Спустя десять минут легкое притопывание ногой по полу прервал звук открывающийся двери кабинета и выходящий оттуда мужчина возрастом за сорок с шапкой в руках. Уперевшись руками в подлокотники парень поднялся, успел перехватить едва не захлопнувшуюся дверь и проскочил в кабинет.

– Здравствуйте, Игорь Валентинович, я сегодня точен как часы, – вешая куртку на вешалку и проходя к кожаному креслу возвестил Александр.

– Да, Воробьев, это воистину удивительно, за чуть меньше чем год наших занятий вы не опоздали первый раз. С чем же связано такое знаменательное событие? – поинтересовался мужчина в возрасте, сидящий через стол от Саши на похожем кресле.

– Я, м-м-м, пересмотрел жизненные принципы, – задумчиво произнес пациент.

– То есть я могу ожидать вас вовремя и через неделю? – изумился доктор.

– Я ничего не гарантирую, доктор, возможно, я пересмотрю их снова к следующей неделе, – с улыбкой произнес Александр. – Это вы мне скажите, вы же психолог.

– Милый мой, давайте лучше отойдем от шуток и перейдем непосредственно к обсуждению вас. Какие у вас успехи на этой недели? – слегка улыбнувшись в ответ, поинтересовался Игорь Валентинович.

– Успехи? Ну-у-у… Я провалил экзамен по истории, испинал во сне свою подругу, ну вот вроде и все, вот так вот все у меня замечательно, – иронически проговорил Саша.

– А ваша мать знает о том, как вы заваливаете экзамен за экзаменом?

– Конечно нет! Не буду же я ее расстраивать, так? А моя учеба – мое дело, тем более, что я все равно учусь на бесплатном.

– Молодой человек, я ведь могу позвонить вашей матери и пожаловаться. Может, вам стоит перестать так легкомысленно относиться к своей жизни?

– Ну вообще-то не можете. Врачебная тайна, все дела, так что давайте лучше продолжать, – пренебрежительно ответил предложением на вопрос парень. Доктор лишь недовольно вздохнул.

– А что с вашими снами? Есть сдвиги?

– Да в общем все вроде как обычно: бег, должен успеть донести что-то вроде… донесения, бегу-бегу, прыгаю с крыши на крышу… Хотя если вдуматься, доктор, то у меня есть ощущение, что со временем я… Словно пробегаю дальше… – после этих Сашиных слов доктор заинтересованно пододвинулся вперед.

– Как я уже говорил — для людей с вашим заболеванием характерны звуковые и визуальные галлюцинации, но не такие сны, вы воистину уникальный случай. Настолько ваши сны регулярны и часты, – поражался Игорь Валентинович и наклонился, что бы посмотреть в журнал. – Вы ведь стали видеть их не за долго до того как у вас обнаружили эту опухоль в мозгу год назад, так?

– Так, доктор, – смиренно ответил Александр. – Но если сравнивать ранние сны с сейчашними, то есть разница. Раньше я просыпался после начала полета с крыши, а сегодня я уже смог взобраться на нее.

– В этом я нахожу лишь подтверждение того, что ваше подсознание через эти сны пытается показать вам, что вы чего-то хотите, должны что-то успеть и, как ни странно, не смотря на ваш… Хм, не образцовый образ жизни, вы, видимо, таки двигаетесь к цели.

– Доктор, мне осталось максимум – лет пять, при том, что последние годы я проведу в койке. А каждый этот сон сопровождается такой головной болью, что я начинаю сомневаться, что это от алкоголя. Чего же так рьяно может хотеть мое подсознание? Если учитывать сейчашние тенденции, то мое подсознание всегда мечтало стать алкоголиком, – голосом полным сарказма Александр усомнился в словах доктора.

– Зря вы так легкомысленно относитесь к тому, что я говорю. Сейчас нам нужно разобрать каждый день прошедшей недели и все вместе проанализировать, что бы понять, что именно вам нужно, — призвал к благоразумию Игорь Валентинович.

– Знаю я, – вздохнул Саша. – Каждый раз же это делаем…

За окном виднелись лишь черные тонкие ветки замерзших деревьев, больничный корпус напротив и серое небо над ним. Должен что-то успеть? Странное ощущение наводнило сознание и не желало проходить. Пожалуй, хватит этого.

– Так, может, начнем? – с легким нажимом проговорил доктор.

– Знаете, доктор… — неуверенно проговорил Александр. – Я не уверен, что мне нужны эти сеансы, я чувствую… Чувствую, что и правда должен что-то кому-то, словно должен что-то найти…

— Главное в поисках этого вам не потерять себя, дорогой мой, не уверен, что у вас уже наступила стадия смирения, вам опасно быть без регулярной профессиональной помощи.

– Не беспокойтесь, док, со мной все будет путем… — парень поднялся с кресла, захватил с собой куртку и вышел из кабинета глубоко дыша.

Сердце начинало биться сильнее и все вокруг поплыло. Пара инстинктивных шагов и тело упало в кресло, стоящее рядом.

Гулкие быстрые шаги пугали птиц, мирно сидящих на железной крыше. Боль приглушалась адреналином, но все же чувствовалась. Прыжок, рука слегка не дотягивалась до края крыши и из запястья левой руки вылетело что-то вроде металлического крюка, зацепилось за край, влетело обратно, и правая рука схватилась за загнутое железо. Упор ногами в стену, толчок вверх и под ногами снова твердая поверхность.

Крыша шла под наклоном, горизонтальная поверхность была только с самого края. Балансируя на узеньком перешейке между железом и пропастью ассасин на бегу перевел взгляд на улицу, вдоль которой бежал. В направлении, противоположном ему, плавно двигалась длинная цепочка танков. «Надо спешить, возможно, продвинувшись, войска позволят мне легче попасть внутрь…» — думал мужчина лет сорока пяти на вид. Русый цвет волос определялся по скорее не отращенной специально бороде, а длинной щетине, образовавшейся из-за нехватки времени на бритье. Серый капюшон, закрывающий глаза был на половину скрыт поднятым воротником укороченной темно-серой шинели. Черные штаны были заправлены в блестящие черные сапоги, сейчас уже переставным шагом перемещавшиеся по карнизу. Белая бляшка ремня в виде знака, отдаленно напоминавшего буква «А», из-за того, что шинель была нараспашку, болталась из стороны в сторону.

Вот карниз закончился и, завернув за угол, мужчина довольно легко спустился по водосточной трубе на прилегающее здание, меньше по высоте на пару этажей. Оба здания по бокам были выше него, так что ассасин держался края крыши и на стыке двух домов прыгнул к выступающему углу и зацепился за него рукой, а другой протянулся вперед и, ухватившись за край балкона, вскарабкался на ограждение. Пробежка вверх по стене и обе руки схватились за холодный ржавый металл. Руки уже изнывали от усталости, но превозмогая боль и дрожь в мышцах мужчина вскарабкался на крышу и промедлил пару секунд что бы перевести дыхание.

Следующие пару домов пробежал трусцой, впереди по улице был мост, проходящий над широкой дорогой, но переходить по нему возможности не было, кругом сплошные военные. Старый способ не должен подвести… Завернул в сторону, двигаясь по краю крыши почти перпендикулярно новому Арбату. На углу дома в прыжке зацепил крюк за трос, натянутый под наклоном к соседнему дому. Скоростной спуск через переулок и ноги уже прочно стоят на узком закругленном перешейке. Несколько метров бега полубоком и отчаянный прыжок в пустоту.

На секунду желудок как будто поднялся к грудной клетке и через мгновенье, когда крюк зацепился за железную трубу, на которой висели троллейбусные провода, резко вернулся обратно. Перехватываясь руками продвинулся до столба, взобрался на трубу и прыгнув ухватился за провод, висящий от столба на этой стороне к столбу на другой.

Пальцы в тонких перчатках изнывали от боли, когда мужчина молодецки спрыгнул и перекувырнулся на траве, тут же поднимаясь на ноги и продолжая бег к своей цели пригнувшись. Дорога была абсолютно пуста и из станции метро, находившейся рядом, никто не выходил и не входил. Пробежав по тротуару, он, оттолкнувшись от стены, зацепился за фонарь, торчащий из стены, с него за выступ, встав на выступ ногами, прыжок вверх и вот ассасин уже крадучись бежит по железной крыше.

Крыша маленького здания подошла к концу, и мужчина после длинного прыжка зацепился за подоконник дома напротив и залез в окно. Череда пустых кабинетов и коридоров и вот он уже одной ногой на подоконнике высунулся из окна, выходящего на Воздвиженку, впереди виднелся красный кирпич и шпиль Троицкой башни.

– Молодой человек, с вами все в порядке? – послышался женский голос издалека.

– Оставь его, дорогая, мы и так припозднились на сеанс, – резкий мужской голос оборвал мелодичный женский.

– Ну что ты, в самом деле! Может быть ему нужна помощь? Смотри, он приходит в себя.

– Со мной все хорошо, – пробормотал Александр. – Идите.

– Пошли, дорогая, видишь, ему ничего не нужно, – мужской голос сопровождался скрипом двери и звуком шагов двух пар ног.

Дверь захлопнулась, и Саша дрожащими руками схватился за подлокотники и поднялся на ноги. Боль словно давила изнутри, сжимая разум словно тисками. Кое-как переставляя ноги, пока боль с головокружением не прошла, парень двинулся по направлению к лестнице. Держась за поручень, спустился по ступенькам вниз вплоть до первого этажа, вырвался на улицу и свежий воздух ударил в нос резко как нашатырь. Курящих врачей на крыльце уже не было, и замученный молодой человек присел на поручень, выровнял дыхание и посмотрел по сторонам. Вечерело, заходящее солнце слегка выглядывало через дыру в облаках. Пора ехать к друзьям и избавиться от боли народными методами.

Опять метро, люди вокруг, ноги слегка ныли от усталости. Шел скорее на автомате, нежели осознавая куда направляется, так как весь разум был забит мыслями о недавнем, правильнее сказать, видении, нежели сне.

Вопрос «кто», заданный из динамика домофона, наконец, развеял тучные мысли.

– Это Саня, – почти без промедления ответил парень.

Под характерное пиликанье дверь открылась и, решив, что на сегодня с него хватит лестниц, он поднялся на нужный этаж на лифте. Дверь квартиры уже была отворена, и Женя радостными криками приветствовал Саню, громкая музыка и хмельные крики явно были слышны на несколько этажей вверх и вниз.

Когда гость перешагнул порог, и дверь за ним закрылась, Женя пытался ему что-то говорить по пути в гостиную, но из-за музыки ничего не было слышно. В просторной гостиной было с пару десятков человек, кто-то танцевал, кто-то стоял в стороне и о чем-то разговаривал. Александр сел на диван, взял с рядом стоящего стола горсть чипсов и стал по очереди уминать их, а его друг в это время сделал музыку совсем чуть-чуть тише, но достаточно, что бы слышать друг друга и сел рядом.

– Ну что, как самочувствие? – с несвойственной сочувствию улыбкой поинтересовался друг.

– Так… Могло быть и лучше.

– Я знаю что тебе поможет, держи, – протянул другу бутылку пива. – А как сеансы? Мозгоправ тебе еще голову не сломал?

– Нет, но я думаю, ты обрадуешься, узнав, что я больше не буду посещать его – не настроенный разговаривать Александр заприметил девушку, разговаривавшую и смеющуюся с кем-то в другом конце комнаты, и пристально смотрел не нее, пытаясь вспомнить.

– Да я просто счастлив! Не люблю я, знаешь, все эти их штучки, – Женя покрутил пальцем у виска.

– Слушай, а кто это там? Откуда она здесь? – поинтересовался Саша, показывая на девушку, привлекшую его внимание. Он признал её, он встретился с ней взглядом сегодня в метро.

Её темные, длинные, слегка закрученные, волосы падали на плечи. Смуглая кожа, круглое лицо, девушка была очень мила собой. Белая толстовка, обычные джинсы, во внешности не было ничего особенного, но это как раз и привлекало внимание.

– М-м-м, у тебя хороший вкус, – отметил друг. – Ты не часто появляешься на учебе, вроде перевелась пару дней назад, сегодня уже сдавала экзамен. Опоздала сильнее твоего, – улыбка на и так постоянно улыбающемся лице стала шире. – Ну, я и решил, что ей нужно поскорее влиться в коллектив. Если хочешь познакомиться – знакомься, но сначала пойди, поговори с Вероникой, а то пришел в гости и даже не поздоровался.

– Да-да, хорошо, – пробормотал Саня, переведя, наконец, взгляд с девушки на друга и, глотнув пива, встал.

В коридоре мимо него пронеслась какая-то пара, что-то выкрикивая на ходу. Подойдя к кухне, Саня прикончил бутылку в руках одним залпом в надежде, наконец, избавиться от боли и, поставив пустую тару на тумбочку, завернул за угол. Вероника резала что-то на доске, кажется собиралась делать какой-то салат, на холодильнике во всю работал телевизор.

– Тук-тук, – сопровождая слова стуком по висящему шкафчику, поздоровался Александр. – Как всегда на кухне? – задал он риторический вопрос, не особо желая знать комментарии к этому высказыванию. – И зачем тебе это, все время торчать тут? Пошла бы, повеселилась с другими.

– Я тоже очень рада тебя видеть, – с долей иронии в голосе ответила девушка. – Люблю я, знаешь, готовить. Просто обожаю.

Вероника положила нож, вытерла руки, встала напротив Саши и смерила его взглядом.

– А ты чего вообще пришел? Я слышала, ты тут завалил один экзамен, а это вечеринка по случаю закрытия сессии. – лицо девушки стало притворно строгим. – А хотя погоди, ты же вроде не сдал не один экзамен… Сколько там было… Один? Два?

– Все, да-да, я не сдал ни одного экзамена, хватит меня уже порицать за это, – с улыбкой ответил Александр.

– Совести у тебя нет! – притворная строгость пропала с лица и сменилась улыбкой. Девушка тыкала пальцем парня в живот, произнося каждое слово…

Дыхание сбилось от удара животом об угол крыши, но он не разжал пальцы… Парень согнулся пополам от боли… Цель уже так близка. Из последних сил согнул руки в локтях и закинул ногу на крышу… Уперся ладонями в холодный кафель, женский голос панически бормотал что-то рядом…

Большое по площади здание преодолел чуть ли не пешком. Нужно сберечь немного сил на последний рывок. Присел на краю крыши оценить ситуацию. Военных внизу не было, лишь слева, на подходе к Троицкой башне стоял БТР и пара солдат. Дальше справа на другую сторону улицы переходили провода. Если вдуматься – лучший путь. Головокружения пока нет – значит это вполне реально.

Трусцой преодолев метров пятьдесят по краю крыши мимо белых статуй, наконец, достиг начала проводов и как эквилибрист осторожно побежал по толстой резиновой связке к дому напротив. Умение держать равновесие, балансировать всегда было его коньком по сравнению с собратьями по ордену, потому его, как правило, и посылали с посланиями, которые было небезопасно передавать по телефону.

Ребристая стена впереди лишь радовала: подъем будет легким. Так и оказалось, легко, как по лестнице ассасин взобрался по стене, перемахнул через ограждение на краю крыши и возобновил бег. Прыжок с угла дома на угол другого, взбирание по пологой стороне крыши и скат по крутой с зацеплением крюком за край в конце процесса не заставляли сердце биться так сильно как близость конца пути.

Перехватившись руками по очереди за водосточную трубу, съехал по ней на асфальт и оглядываясь по сторонам ринулся под прикрытие деревьев.

Пощечина вызвала непроизвольный стон, перешедший в произвольный от головной боли. Громкая музыка била по ушам, заставляя Александра на время прикрыть уши ладонями, заглушив тем самым вместе с музыкой голоса окруживших его людей. «Ты как?», «Что с тобой?», «Как себя чувствуешь?» – убрав ладоши от ушей услышал типичные вопросы окружающих и помотал головой.

– Тихо! – воскликнул, облокотившийся на стену, сидящий на полу, Саша и вежливее добавил. – Пожалуйста…

Все примолкли и пристально на него смотрели, слух теребила музыка, и лишь нудный голос диктора из телевизора сильно привлекал внимание: «Сегодня, приблизительно в десять утра, неизвестные ворвались в архив КГБ и устроили там пожар. Неизвестные скрылись до прихода полиции и что странно – никто не заметил проникновения нескольких человек в настолько сильно охраняемо место. Сейчас мы увидим кадры…» Вероника выключила телевизор и наклонилась к Саше.

– Может тебе лучше прилечь?

– Н… Нет, я пойду проветрюсь. Не ходите за мной, – приняв решение, огласил его окружающим больной.

Опираясь на стену, поднялся на ноги и зашагал к выходу через столпившихся вокруг него людей. Среди них была и симпатичная девушка из метро. Он поднял на нее глаза, проходя мимо, и второй раз за день словил её взгляд, но она не остановила его, лишь проводила своими темными глазами.

Быстро обулся и кое-как завязал шнурки, накинул куртку и, распахнув входную дверь, сел в лифт, словно ожидающий его на этаже. Через закрывающиеся двери кабинки слышен был шум закрывающихся замков.

Наконец, лифт остановился на первом этаже, открыл свои двери и парень, массажируя одной рукой лоб, преодолел несколько ступенек, когда наверху послышался топот чьих-то ног, бегущих по ступенькам.

«Надеюсь, никто за мной не последовал. Меньше всего мне сейчас нужны чьи-то вопросы. Нужно побыть одному и обо всем подумать. Такое ощущения, что эти сны… Не такие уж сны.» – думал Александр выйдя на улицу и остановившись на крыльце и, промедлив, не спеша спустившись с него.

Около парадной стоял фургон, его двери отварились, из него вышли двое человек в толстовках и направились к крыльцу. За Сашиной спиной послышалось пиликанье домофона и звук открывающейся двери. Не успел он обернуться, как кто-то заломил ему руку и один из человек в толстовках крикнул: «Это он!». Двое человек в миг скрутили его, а третий открыл дверцу фургона. Не особо церемонясь, его закинули внутрь и пленник упал на грязный пол. Дверца захлопнулась, и фургон рванул с места.

От резкого старта его и двух других, стоящих в фургоне, кинуло к задним дверям. Попытка встать в темноте была мгновенно пресечена и Александр вновь упал на пол. К нему потянулись чьи-то руки, он с яростью отбил их в сторону и вновь попытался встать.

– Да успокойся ты! Мы не хотим тебе зла, мы просто очень спешим, сейчас я все тебе объясню, – прозвучал в темноте приятный женский голос, подействовавший на Сашу как сильная доза успокоительного. – Лиз, включи свет, пожалуйста!

В фургоне загорелись лампочки и перед парнем, лежащим на полу, предстали две девушки и парень, сидящий за рулем и парень за бардачком в капюшоне. Одна из них – та самая девушка из метро. Видимо, она последовала за парнем с вечеринки, и её шаги он слышал на лестнице. Другая, которая включила в фургоне свет, только что сняла капюшон и повернулась в Саше. Старше первой, лет эдак двадцати пяти, светлые волосы, зеленые глаза, строгий вид, одета примерно также, белая толстовка, джинсы. Парень чувствовал себя очень неловко – его скрутили две девчонки.

– Твое имя и фамилия, – строго, под стать внешности, спросила Лиз, устремив сверлящий взгляд на мальчика.

– Это он, я же знаю! – возмутилась кареглазая незнакомка.

– Нужно удостовериться, – возразила Лиз и теперь уже требовательно смотрела на Сашу.

– Э… Александр Воробьев. Меня зовут Александр Воробьев, – замешкавшись, ответил он. – В чем дело? Вы меня похищаете?

– Нет-нет, что ты, мы тебе помогаем, сейчас мы все направляемся к тебе домой, – смуглая девушка повернулась в сторону водителя. – Так ведь, Ром?

– Так точно! – слегка повернул голову к собравшимся сзади водитель. Видно было только его темные волосы, об остальном было сложно судить, но он однозначно был старше Саши. – Не парься, малец, доставим, как говорится, без шума без пыли.

– А зачем вам ко мне домой? – поинтересовался Саша.

– Не вам, а нам, – поправила его незнакомка. – Мы едем за твоей матерью, а потом валим из города. Это только ради вашей безопасности.

– Ради моей безопасности? Да со мной-то все в порядке, это у вас, ребята, какие-то проблемы.

– Скажи, ты слышал о пожаре в архиве КГБ? – поинтересовалась Лиз.

«Сегодня неизвестные ворвались в архив КГБ и устроили там пожар» – прозвучал в памяти голос диктора, но от напрягания мозгов голова лишь сильнее разрывалась на части от боли.

– Да, слышал, – взявшись рукой за голову, ответил Александр. – Какое это имеет отношение ко мне?

– Сейчас я расскажу тебе все по порядку, а ты меня, пожалуйста, не перебивай, – строго распорядилась Лиз. – Вчера нам пришло известие от нашего информатора, что в архиве КГБ был обнаружен тайник, в котором, якобы, могли храниться какие-то донные о нас и нашей организации, о которой я расскажу позже. Не теряя ни единой минуты, что бы никто не успел получить ничего из того, что там спрятано, мы снарядили группу, то есть, конечно, нас двоих, – девушка скептически показала по очереди пальцем на себя и на водителя. – Далее мы проникли в здание, похитили содержание тайника и устроили пожар в надежде скрыть факт нашего пребывания там, но нас заметили и мы еле-еле успели скрыться. Прибыв в штаб, наш специалист расшифровал дневник, а именно он хранился в том тайнике, и выяснили, что в нем содержатся данные о многих наших давно погибших агентах прошлого, их семьях и детях. Проанализировав все данные, мы были крайне удивлены, что один из очень важных членов нашего ордена, погибший во время предательства около восемнадцати лет назад, сумел скрыть от нас свою не совсем законную жену. А пробив её по базе, мы выяснили, что у него есть сын и сын живет себе спокойно в Санкт-Петербурге. В страхе, что он может обладать какими-то сведениями, а дневник мог быть уже прочтен мы рванули в Питер и на слежку за тобой послали агента здешнего отделения ордена, – теперь строгая девушка указала на незнакомку. – Она следила за тобой, чтобы сохранить тебя к нашему приезду, а сейчас мы едем за твоей матерью, потому, что она в не меньшей опасности чем ты, а может и большей.

Вена на виске ритмично пульсировала, все что было сказано слабо укладывалось в голове, но другого объяснения происходящему Саша не имел. Вопросы с такой скоростью метались в голове, что сложно было словить хоть один, что бы задать.

– Ты сказал про какой-то орден. Что еще за орден такой? Вы что-то вроде шпионов? – наконец задал вопрос Александр.

– Орден ассасинов, – поймав недоуменный взгляд, парня Лиз продолжила пояснение. – Представь, что сотни или даже тысячи лет истории человечества за всеми основными историческими событиями стояли две группировки. Одни несли в люди свободу как мысли так и вообще, друге же пытались контролировать человечество в своем развитии. Представь, что со времен римской империи и ранее за кулисами мира происходит тайная борьба, не видимая обычным людям и с течением времени борьба лишь усилилась, со временем она стала охватывать все страны мира, и контроль над каждым из регионов жизненно важен обеим сторонам. Мы члены ордена ассасинов, браться по оружию каким был и твой отец до твоего рождения.

– А другие? – с интересом спросил Саша, головная боль перебивалась интересом к услышанному. Хоть на первый взгляд это и звучала бредово, но если вдуматься, то это вполне могло быть правдой и, что поражало воображение – это сходилось с его видениями.

– Другие – тамплиеры, – ответила ему незнакомка, не сводившая с него глаз все это время. – Знаю, это звучит еще неправдоподобнее, чем предыдущая часть рассказа, из-за того, что это название на слуху и всем кажется, что их уже сотни лет как не существует. Но все ошибаются, как раз сейчас они сильны как никогда, а наш орден переживает не лучшие времена… – девушка печально вздохнула и продолжила. – Россия сейчас находится под сильнейшим контролем тамплиеров, мы уже почти двадцать лет пытаемся здесь все наладить, но не преуспеваем в этом. Твой отец, его знания, мог бы помочь нам. Он погиб при поражении ордена в этом регионе почти со всеми своими собратьями. Кто-то нас предал и выдал имена и местоположение многих агентов в России. Тамплиеры нанесли удар стремительно, мало кто выжил и с тех пор те, кто не оставил надежду, борются здесь с режимом. Если у вас дома остались хоть какие-то вещи твоего отца – они нужны нам.

– Да-да, конечно… – пробормотал Александр в раздумьях, что-то подсказывало, что ему, что эти безумцы говорят ему правду, но головная боль все усиливалась, её уже не возможно было терпеть. – И вы думаете, что за мной и матерью охотятся эти ваши тамплиеры, так?

– Да, мы возьмем тебя с матерью и увезем вас в убежище, а потом, возможно, вывезем из страны, – девушка озабоченно посмотрела на него и взяла рукой его за плечо. – С тобой все в порядке?

– Голова… Просто раскалывается… – простонал парень, зажмурив глаза, и тут же открыл их. Он перевел взгляд на руку, сжимающую его плече, и в голове произошел как будто взрыв из боли. Рукав толстовки задрался и взгляду открылся браслет с механизмом на нижней части руки и большим тем же самым знаком, напоминающим букву «А».

Шаг за шагом, взгляд упал в низ, черные сапоги вылетали по очереди вперед на фоне зеленой травы. Взгляд поднялся на красную стену впереди и затем на верх почти к самому небу по мере приближения. Оттолкнувшись от одних уже знакомых уступов и цепляясь руками за другие, ассасин перемахнул через высокую стену и продолжил свой путь. Не прошло и минуты, как мужчина в капюшоне уже карабкался по стене к заветному окну. Судьба всей страны зависела от того сможет ли он из последних сил преодолеть этот крошечный, по сравнению с общим сегодняшним путем, отрезок. Последний прыжок и рука ухватилась за деревянный подоконник, за ней другая и вот блестящие сапоги уже встали на чистый паркетный пол и голова в капюшоне, оглянувшись по сторонам и удостоверившись в том, что ассасин в комнате один на один с целью, отдала приказ телу с трудом двигаться вперед. Мужчина на другой стороне просторного кабинета обернулся к гостю слегка стеклянным взглядом, глупо было полагать, что он не услышит громкого дыхания визитера.

– Михаил, я убил предателя, никому не успел сообщить – сразу к вам. Его письмо у меня, наши самые страшные опасения подтвердились, – в голосе ассасина слышался едва уловимый и так не свойственный его голосу страх. – В письме имена почти всех наших агентов и адреса их семей, меня в нем не было, но другой список тоже в опасности, а также из контекста послания понятно, что Оно у него!

– Дайте-ка сюда, – Михаил подошел к ассасину и протянул руку за бумагой, тот, промедлив секунду, достал конверт из внутреннего кармана шинели и протянул старому другу.

Друг, приняв конверт, достал из него письмо и бессмысленным взглядом уперся в бумагу. Ассасин еще раз осмотрелся по сторонам, что-то странное было во всем этом.

– А где ваша охрана? – недоуменно поинтересовался ассасин.

– Она мне больше не нужна, Иван,– туманно проговорил мужчина в костюме, положив письмо во внутренний карман пиджака.

– Товарищ Горбачев, что это значит? – недоумение в голосе лишь усиливалось. – Что мы будем делать? Нужно срочно предупредить всех об опасности, письмо могло быть не одно.

Спокойствие друга начинало бесить ассасина.

– У меня есть план, скоро мы со всем разберемся, – Михаил медленным шагом подошел к стенному шкафу и, сняв очки, бережно положил их на полку.

В это же мгновенье входные двери распахнулись и с молниеносной реакцией, достойной лучших в своем роде, Воробьев старший выбросил руку в ту сторону и на всю комнату громыхнул выстрел и запястья, поразивший прямо в грудь рьяно ненавистного ассасином вошедшего человека. Морщинистое лицо с узкими глазами опустилось вниз в попытке увидеть свою рану, тем самым сморщив второй подбородок. Седые короткие волосы слегка упали на лоб. Простояв мгновение, тело рухнуло на пол.

Иван подошел ближе, что бы убедиться, что человек мертв.

Шум колес, накручивающих километры дороги и тихие разговоры двух девушек рядом. Приподняв голову с заботливо подложенного пустого мешка, Александр прервал болтовню своей подвижностью и устремил два взгляда на себя.

– Что с тобой? Ты второй раз за час падешь в обморок, – с заботой в голосе подскочила к нему и помогла приподняться кареглазая незнакомка.

– У меня бывают что-то вроде… Видения, раньше это были просто сны, но сейчас… – неуверенно объяснился Саша. – Сейчас это уже нечто большее. Я словно вижу чужими глазами…

– Интересно, и чьими же? – подойдя ближе поинтересовалась Лиз.

– Не знаю… Может прозвучать глупо, но такое ощущения, что я вижу глазами своего отца, – не смотря на головную боль парень таки оторвал руки от головы и поднял взгляд на его пленительниц.

– Еще интереснее… – Лиз присела на корточки рядом с незнакомкой и продолжила. – И что же ты видишь? Нам нужно знать все.

– Там был мой отец, Горбачев и, кажется, Ельцин… И, кажется, все происходило где-то в кремле, речь шла о каком-то донесении и предателе, – понимая как глупо звучит все это Саша попытался добавить описаний. – Я как будто сам переживаю все это, но не могу ничего контролировать, – с надеждой в голосе он посмотрел по очереди на обеих девушек.

– Глазами отца? – незнакомка обратилась к Лиз. – Я слышала о видении воспоминаний предка, но такого близкого…

– Нам нужно, что бы ты увидел больше, – пожала плечами строгая блондинка. – Ты можешь вернуться обратно и потом все подробно рассказать?

– Если тебе не сложно или не вредно это делать, конечно, – добавила после Лиз незнакомка.

–Я… Я попробую…

Девушки замолчали, шум колес успокаивал, и разум медленно тонул в боли…

Остановившись в шаге от пораженной цели, Иван ткнул её ногой, но тело исчезло, и голову заполнил зловещий смех, словно исходящий из стен вокруг.

– Глупый ассасин, ты уже проиграл, а эта страна уже принадлежит мне, – голос исходил отовсюду.

Мужчина в капюшоне сделал несколько шагов назад. Звук многочисленных шагов послышался из коридора, ведущего в кабинет. Через секунду в комнату вошло с десяток копий только что умершего человека и каждая из них говорила с ним.

– Слишком долго ваша власть распространялась на эту страну. Тебе некуда бежать, глупец, – копии окружали Ивана со всех сторон. – Ты ничего не можешь противопоставить моей мощи, вы так долго даже не брали меня в расчет, искали причины всего этого… Как вы могли подумать, что люди поверили в то, что полки всех магазинов страны могли опустеть за пару дней САМИ? Ваш друг, – Ельцины указали руками на стоявшего в стороне Горбачева. – Слабоволен и ничего не может мне противопоставить, теперь он познает настоящее просветление и свободу вместе со всей страной! Но ты этого не увидишь…

Руки всех Борисов опустились в карманы брюк и Золотое сияние залило комнату из каждой руки. Спрятанные клинки выскочили из наручей, скрытых под рукавами шинели, и ассасин ринулся в атаку. Каждый из Ельцинов выхватил раскладной меч и атаковал в ответ.

Удар сзади парировал крюком и поразил иллюзию в живот клинком, отскок в сторону и другой Борис упал от стали, пронзившей горло. Путь назад был свободен, отпрыгнув к стене, ассасин молниеносным движением достал пистолет, взвел и меткими выстрелами прострелил несколько голов, в момент чего последний Ельцин успел спрятаться за стол.

– Я наслышан о тебе ассасин, твои навыки безупречны, но ты слишком глуп, если полагаешь, что у вас еще есть надежда,– Ельцин усмехался, спрятавшись за толстым дубовым столом. – Самый непокорный народ за всю историю и безграничные ресурсы этой страны, наконец, обретут достойного правителя. Слишком долго эта страна рушила все наши мировые планы, наконец, и она станет частью нового времени, – все это время Иван медленным переставным шагом двигался к столу с оружием на изготовку.

– Этому не бывать! – с такими словами ассасин быстрым скачком заглянул за стол, но за ним никого не было. Громогласный смех раздался еще сильнее, в секунду из-за двери разлился золотой свет и мужчину в шинели отбросило к стене. Переборов боль от сильнейшего удара он мгновенно поднялся на ноги, но он уже был окружен целой толпой иллюзий, каждая из них с первобытной яростью атаковала его. Парировал, оттолкнул, увернулся от вертикального удара и напрыгнул на одного, пронзив того спрятанным клинком. С него с низу вверх вспорол живот следующему, в следующий миг напрыгнув на него, все еще стоявшего на месте и хватавшегося руками за вспоротый живот. Оттолкнулся от уже падающего вскрытого тела, прыгнул по направлению к двери над головами многих Борисов. У двери перехватил удар, разоружил и пронзил своим мечем преграждающую путь иллюзию и ворвался в коридор.

Пред ним предстал настоящий будущий лидер державы. Со скорость и железной волей, невиданной до селе никем, Иван ринулся к человеку в костюме. Тот выставил вперед золотистый шар в ладони и на весь коридор зазвучал нарастающий гул. Всего пара шагов, одна рука занесена, другая уже отбила взмах мечем и тут золотой свет заслонил все вокруг, тело словно повисло в невесомости. Но это состояние через секунду прервалось мощнейшим ударов спиной об стену, послышался хруст, возможно, сломалось ребро. Иван приоткрыл глаза, еще не отошедшие от света. Он лежал у стены кабинета, противоположной входу в него. В коридоре на четвереньках, тяжело дыша, сидел противник. Борис поднял взгляд к ассасину и на секунду тишины их взгляды встретились, после чего оба с неимоверным усилием поднялись на ноги и побежали на встречу друг другу.

– Сбрось их, сбрось! Как они нас нашли? – возопил красивый женский голос под визг колес и последовавшее за ним сильное ускорение.

– Не кричи, девчонка, – послышался голос Лиз. – Доставай оружие.

Александр приподнялся с пола и вопросительно посмотрел на обеих девушек по очереди.

– За нами гонятся, тамплиеры как-то нашли нас, пока не стреляют, видимо хотят пока взять живьем… – молодая девушка взборонила подкладку на полу и раскрыла потайное углубление. Достав оттуда автомат неизвестной модели кинула его Лиз и, взяв себе закрыла тайник.

– А мне? – поинтересовался Саша.

– А ты ложись обратно и пригни голову, – приказала Лиз, проверяя обойму. – Ром, Дим, сколько их там?

– Вроде три машины, пристроились прямо за нами и пытаются обойти по бокам, – незамедлительно отрапортовал водитель.

– Так… Сейчас попробую маневр тридцать пять, помните отрабатывали? – первый раз подал голос из-за сидения Дима, посмотрел в зеркало заднего вида и перелез в заднее отделение к остальным. – Лиз, открой огонь сбоку, как я выйду, что бы задержу их – тут же закрывайте за мной дверь, – обратился он к незнакомке. – Если все пройдет хорошо – встретимся на базе. Раз… Два… Три…

Первой распахнула левую боковую дверь Лиз и, высунув лишь руку, вслепую открыла автоматный огонь, в тот же миг послышался визг колес, и кареглазочка распахнула заднюю дверь. Саша успел заметить две, отражающие огни ночного горда на Неве, следующие за ними, черные машины и третью, крутившуюся далеко позади под свинцовым огнем Лиз, прежде чем, незнакомка открыла огонь по держащейся в стороне машине и та в свою очередь резко ускорилась, что бы уйти от огня. Через миг Дима, в то время как несколько человек в, все еще следующей прямо за ними, машине доставали оружие и высовывались из окон, прыгнул с разворота на едущую за ними машину и зацепился крюком, вылетевшим из левой руки за крышу. Последнее, что успел увидеть Саша, прежде чем дверь задняя закрылась, была струя крови, выпушенная Димой одному тамплиеру, высунувшемуся из окна, клинком правой руки, в то время как левым он проткнул крышу и свесился на бок, да быстро появляющиеся дырки от пуль в крыше, символизирующие чертовски сильный испуг вооруженных мужчин.

Захлопнув дверь, незнакомка с грацией, подобной кошачьей перебралась на переднее сиденье и открыла огонь по объезжающей их с другой стороны машине. Сразу за этим последовал хлопок, возвестивший о простреленном колесе, и пара отчаянных дыр от пуль, появившихся в боку фургона.

– Оторвались, сворачивай во дворы, поедем более незаметно, – распорядилась незнакомка, обращаясь к Роме. Тот лишь кивнул в ответ и в скором времени фургон накренился в повороте и сбавил скорость.

Лиз захлопнула, наконец, боковую дверь и повернулась к Саше.

– А ты, вырубайся опять, нам нужно как больше информации, опасность миновала, но не ясно: явились ли они за тобой или выследили нас, но, возможно, у тебя дома нас будет ждать теплый прием.

Не желая ничего говорить, Саша, опустил голову и упал в сладостные объятия сначала боли, а потом небытия.

Всего пара сантиметров оставалась острому стальному клинку до морщинистого горла, но, неожиданно сильная рука, держала правое запястье Ивана в железной хватке, не давая клинку приблизиться ни на миллиметр. Левая рука пыталась вырвать из цепких объятий пальцев Бориса слегка гудящий, разливающийся светом золотой шарик.

– Все твои братья умрут, у нас уже есть список всех имен, смирись, сдайся, и я, возможно, пощажу тебя. Столько лет ты, старый волк, гонялся за нами по всей необъятной, но все равно проиграл. Вся твоя жизнь прошла напрасно. Ты ничего не оставишь после себя, – бормотал своим скрипучим голосом Борис.

– Ты… Ошибаешься… – тяжело дыша, ответил ассасин. – Если я отсрочил ваше пришествие здесь на пару десятилетий, то я уже прожил не зря.

– Ты со своей бандой предотвратил все покушения на Брежнева, и все ради того, что бы его последователь сам передал всю страну в наши руки, и при этом он будет представлен героем для всего человечества, и ним последуют и другие. Десятилетиями трудов мы превратили эту страну в империю зла в глазах всего мира и никто не посочувствует вам, люди считают все, ради чего вы так рьяно боролись последние семьдесят лет истинным злом, разве это не поражение? – смех сменился легким кашлем и тяжелым дыханием, выдавшим трудность состояния будущего президента.

– Люди не так глупы, как вы считаете, со временем они отличат правду от лжи, а благодаря этой стране они всегда будут помнить её как пример настоящего равенства среди людей, – Воробьев старший сделал шаг в сторону и резким движением руки вырвал яблоко из цепких рук властителя, но другая рука тут же ушла в сторону под его натиском и клинок воткнулся в собственное левое плече.

Толкнул всем телом вперед и жалкий старик упал на запачканный капающей кровью ковер. Яблоко манило взгляд на себя, но работу нужно было доделать. Рука взлетела в воздух для последнего удара, но шум из другого конца комнаты заставали резко метнуться за стол. Многочисленные выстрелы разбивали стол в щепки, Иван совершенно забыл про Горбачева, а тот в свою очередь достал оружие и открыл по нему огонь. Подождав, когда у того закончатся патроны Иван метнулся к окну и выпрыгнул под гром выстрелов вслед.

– Вроде бы здесь, нужно спросить у него, он вроде уже не спит, – с этими словами две пары рук подняли его и поставили на ноги, позволив свежему уличному воздуху пробудить Сашино сознание.

– Да-да, это мой дом, – разлепив глаза и отделавшись от поддерживающих его рук, произнес он. Как ни странно, но боль слегка поутихла.

– Тогда выдвигаемся, Рома, жди за рулем, нам может понадобиться быстро сматываться отсюда, распорядилась Лиз, засовывая пистолет за пазуху. Тоже делала незнакомка.

Слегка покачиваясь в компании двух девушек, Александр двинулся в сторону парадной. Вокруг все было тихо и вполне естественно. Не похоже, что бы здесь были парны, вроде тех, что открыли стрельбу на дороге. Ключ, прислоненный к гнезду, открыл железную дверь, и Лиз бесцеремонно прошла вперед.

– Дамы вперед… – побормотал Саша и боковым взглядом заметил легкую улыбку на лице красивой кареглазки, последовавшей за ним в парадную.

– Т-с-с-с… – шепнула она ему на ухо, приложив палец к губам.

Лиз осмотрелась по сторонам и шепотом объявила, что они будут подниматься пешком, так как выход из лифта – слишком легкая мишень.

– На девятый этаж? Меня за сегодня уже достали эти… лестницы, – возмутился Саша.

Лишь смерив его презрительным взглядом, Лиз первой двинулась вперед по лестнице, вздохнув незнакомка пошла за ней, а парень двинул последним. Через пару минут они уже преодолевали последний пролет с оружием на изготовку, точнее девушки были с оружием, а парень неловко топтался позади. Когда оставалось всего пара ступенек блондинка остановилась и незнакомка чуть не налетела на нее. Лиз строго посмотрела на нее и указала на дверь. Присмотревшись, Саша заметил, что дверь не закрыта. Сердце забилось от волнения, неужели это все правда и его мать схватили или убили? Мало шансов, что она так и не закрыла дверь после его ухода.

Тем временем Лиз уже осторожно и почти бесшумно открыла дверь и двинулась вперед в кромешную темноту. Незнакомка, заглянув в проем между пролетов показала Саше ладонь, что, как он догадывался, означало «жди здесь», и бесшумно зашла в помещение следом. Спустя минуту в квартире загорелся свет и не в силах больше ждать парень влетел в квартиру.

Незнакомка стояла у выключателя, а Лиз строго смотрела на нее.

– Ты что, ополоумела? Они же могут следит за квартирой и ждать его возвращения, а это будет самым настоящим сигналом! – возмущению блондинки не было конца.

– Нам в любом случае нужно здесь все обыскать, а точнее ему, – девушка указала на парня, стоящего в тамбуре. – А в темноте мы это будет делать часами, а так, если поторопимся – успеем свалить через крышу.

– Ну, тогда шевелись, парень, твою мать, видимо уже увезли, ей мы можем помочь, только найдя вещи твоего отца, – Лиз требовательно сверлила взглядом парня.

Но он точно знал, что искал. Игнорируя открытые шкафы и вываленные оттуда вещи он быстро пробежался по комнатам и не найдя того, что искал, вернулся в коридор и вскарабкался на шкаф. Антресоль была разворочена, как и вся остальная мебель, теплые кеды и старая клетка попугая, продавленная чьей-то ногой, лежали на полу, куда он уронил их сегодня утром. Спрыгнув на пол метнулся на кухню. И у помойного ведра чемодана нет, осталась лишь надежда, что мать его выкинула. Сердце ныло от боли душевной, не физической. Последнее, что он сказал матери было откровенным хамством, а она лишь желала ему добра, желала, что бы всего этого не случилось.

– Сегодня утром я нашел на антресоли чемодан, – начал объясняться парень, выскочив в коридор к двум девушкам. – И на замке был такой же знак как на ваших… наручах. И такие же были у моего отца в моих видениях. В последнем что я увидел он отобрал у Бориса Николаевича какой-то светящийся золотой шар и сбежал. Я думаю возможно именно он хранился в чемодане, – две девушки значительно переглянулись и Саша продолжил. – Перед моим уходом мать говорила, что выкинет его, нужно спуститься, вскрыть дверь и посмотреть в мусоропроводе.

Две девушки молниеносно ринулись к выходу из квартиры и, не медля, парень метнулся за ними. Головокружительный спуск и вот выход из двери парадной омрачил послышавшиеся со стороны припаркованной машины выстрелы.

– Вы двое – ищите чемодан, я к машине, если что – поднимайтесь наверх и сбегайте по крышам, – скомандовала Лиз и пригнувшись побежала к парковке.

Не теряя времени Саша и девушка подошли к деревянной двери, из-за которой доносился не очень приятный запах. На запоре висел замок.

– И что мы будем… –не успел Саша договорить, как девушка ловким движением вынула один держатель из петли, а за ним другой и с грохотом тяжелая дверь повисла на замке.

Игнорируя усилившийся запах, девушка подошла к большому мусорному ящику и опрокинула его. Вместе с очистками, упаковками и объедками вывалился темно-коричневый чемодан, девушка схватила его, взяла за руку парня, и повела его к машине пригнувшись. Он последовал ее примеру и смотрел сквозь кусты на парковку. Буквально через несколько секунд фургон сорвался с места и направился к Саше с кареглазочкой с открывшейся на ходу дверью из которой выглядывала Лиз и махала им рукой.

Темноволосая девушка ускорилась и Саша за ней и вместе они на ходу запрыгнули в фургон, после чего дверь тут же захлопнулась, а сам фургон ускорился.

– Что там произошло? Чемодан у нас, – подняв его над головой спросила незнакомка.

– Я вышел покурить и заметил мужика, сидевшего в машине недалеко от нашей, но его там не было когда мы подъезжали, я помню, значит, он пригнулся что бы мы его не видели, – начал повествование Рома. – Я посчитал это подозрительным и следил за ним, а когда у вас загорелся свет, он потянулся к рации, ну я и прострелил ему голову. А потом издалека ко мне рванулся черная машина, видимо увидели это. Я спрятался и уложил всех когда они начали выходить из машины. Потом подбежала Лиза, удостоверилась, что со мной все хорошо и мы рванули за вами.

– Ладно, может пора вскрыть чемодан, нет? – поинтересовался Александр. – Вскрой петли, как ты сделала это с дверью, а то замки не открываются, я пробовал.

– Ну зачем уж вскрывать, – мила улыбнулась незнакомка и ловко что-то нажав на замке, за чем последовал легкий щелчок, пододвинула его к Саше.

Дрожащими от волнения и усталости руками парень поднял крышку чемодана. Поверх всего лежала пара достаточно тонких, что бы можно было прятать под одеждой, наручей со спрятанным клинком. Бережно переложив их на пол, Воробьев младший вытащил и разложил перед собой темно серую шинель. Быстрый взгляд рассматривал её с непонятным чувством возбуждения. На левом плече виднелась дыра, разрезанная своим же клинком… Заглянув в чемодан Саша обнаружил лежащий на дне дневник в кожаном перелете. Взял в руки, отстегнул застежку и заглянул в текст. Набор символов, лишь бессмысленный набор символов, но написанный от руки, дотронулся пальцами до давным-давно засохших на бумаге чернил.

Боль в боку в плече не давала четко излагать мысли, но разум оставался чист.

– Дорогая, я проведу здесь лишь эту ночь, рано утром я уйду, что бы спрятать это, и выполнить свой долг перед орденом, я должен убить его,– мужчина показал своей жене, перевязывающей его плече, что-то круглое, завернутое в белый платок. – Завтра ты поедешь в Ленинград, вот адрес, – мужчина достал из внутреннего кармана лежащей рядом шинели записку. – Это – моя вторая квартира, там ты будешь жить, возможно, если я не выживу, тебе придет посылка с моими вещами, на задание я отправлюсь не один.

– Что? Что ты увидел в этот раз? – женские голоса начали задавать вопросы как только Саша подал признаки сознания.

Он передал им все, что услышал от отца. Девушки переглянулись.

– То есть он спрятал яблоко и отправился с кем-то убивать Ельцина? Видимо, он не преуспел, но раз вещи здесь, то кто-то же их отправил… – Лиз задумчиво посмотрела в окно.

Тем временем Саша полностью пришел в себя и медленно протянул руки к шинели, обратив тем самым взгляды двух девушек на себя. Бережно взяв её за плечи, он развернул шинель спиной вверх и кареглазочка, невыдержав, вздохнула. Вся спина была в дырках от пуль и залита кровью. Горечь подкатила к горлу, еле удержавшись от внезапного порыва, Саша зажмурил глаза, удерживая слезы. Через несколько секунд возвратил контроль над собой разуму и расстегнул застежки левого наруча. Рука легла в него как влитая, застегнул, дернул кистью и из запястья руки вылетел острый, как восемнадцать лет назад, клинок. Желание отомстить разгоралось в нутрии как лесной пожар в засушливый летний день.

– Нам нужно будет сменить машину, нашу уже, скорее всего дали в розыск, – быстрее всех оправилась и изменила жалостливое выражение лица на строго Лиза.

–Отдохни, – обратилась незнакомка к Александру. – Тебе не легко сегодня пришлось, ты вроде поуспокоился, ляг, поспи.

Затем она бережно расстелила лежащие в углу пустые мешки для него. Она была права, он и правда поуспокоился, головная боль, наконец утихала, словно его разуму не давало покоя все то, чего он еще не видел. Сон накатывался, как грузные волны прибоя, он лег на постеленную ему постель и разум скорее сознательно отключился, почувствовав чрезмерную усталость.

– Когда я, наконец, узнаю твое имя? – сквозь сон спросил Александр.

– Когда-нибудь, когда настанет время… – эта фраза, произнесенная мелодичным девичьим голосом стала последним, что услышал новоиспеченный ассасин, не знающий своей судьбы, быстро проваливающийся в сон.


Вы можете оценить работу участника в соответствующей теме голосования в конкурсе “Ассассин в России”, а свое мнение о рассказе оставить ниже в комментариях.

Добавить комментарий